Водород по трубам: когда, куда и главное – зачем?

Авторская колонка Михаила Крутихина специально для Gas&Money

(НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КРУТИХИНЫМ МИХАИЛОМ ИВАНОВИЧЕМ).

Если ориентироваться на публикации в российских СМИ и заявления близких к «Газпрому» отечественных и зарубежных деятелей, создаётся впечатление, что Россия чуть ли ни в ближайшее время начнёт экспортировать в Европу водород по трубам. 

Так, глава комитета бундестага по экономике и энергетике Клаус Эрнст на днях объявил, что Германии очень пригодится водород, который возможно поступит из России по «Северному потоку-2». Ранее Эрнст предложил начать переговоры с Москвой о трубопроводных поставках водорода, хотя и вице-премьер Александр Новак, и газпромовские менеджеры уже поспешили сообщить миру, что такие переговоры уже ведутся и более того – ещё в декабре на свет появилась новая «дочка» российского монополиста – «Газпром водород», которая должна заняться таким бизнесом. 

Сразу оговоримся: заполнять одним только водородом такие магистральные газопроводы, как «Северный поток-2» мощностью 55 млрд кубометров в год никто пока не собирается. Пилотные проекты трубопроводов, несущих чистый водород, начаты, например, в Австралии (43-километровый Pathfinder) и планируются в Германии (компанией E.On). По всей Европе даже хотят создать целую сеть водородопроводов, однако специалисты признают, что это дело будущего. Что касается «Северного потока-2», то, по словам исполнительного директора его компании-оператора Матиаса Варнига, эта трасса сможет прокачивать водород только лет через десять. 

Сейчас же речь идёт о далеко не новом методе – подмешивании в трубах некоторой доли водорода к природному газу. Исследования показали, что в газовой смеси, доставляемой для производства электроэнергии и тепла, водорода не должно быть больше 26-36%, чтобы теплотворная способность такого топлива не упала ниже принятых в ЕС стандартов. В настоящее время на нескольких проектах к метану добавляют 5-10% водорода, а в экспериментах (например, в Испании и Германии), объем добавки доводят до 20%. Особенность такого метода транспортировки водорода в том, что конечный продуктиспользуется как топливо, а не как полуфабрикат для выделения из него чистого водорода. С этой точки зрения экспорт метано-водородной смеси фактически представляет собой слегка модифицированную схему поставок природного газа. 

Главное отличие – газ в трубе «облагораживается», поскольку при сжигании такой смеси в атмосферу попадает меньше парниковых газов. Но и здесь есть подвох: если водородную добавку в «Газпроме» будут получать из того же метана стандартным методом парового риформинга, то это сводит на нет весь экологический эффект. При разложении метана на водород и углерод возникает проблема избавления от углеродных соединений, а закачивать «парниковый» СО₂ под землю в промышленных масштабах в России ещё не научились. 

Каковы же перспективы для трубопроводного экспорта из России чистого водорода? 

Вопрос первый: насколько велик отечественный потенциал производства водорода на экспорт? Только что принятая правительством водородная «концепция» весьма расплывчато оценивает будущие объёмы, давая разброс от 2 до 12 млн тонн в 2035 году и от 15 до 50 млн тонн в 2050 году. На 2024 год предполагается экспорт 200 тысяч тонн водорода, и к тому же непонятно кто его произведёт и каким образом этот водород доставят за границу. 

Вопрос второй: будет ли российский водород отвечать строгим европейским требованиям по размерам «углеродного следа», остающегося при его производстве и транспортировке? Для того, чтобы такой товар покупали, нужно получать водород либо разложением воды с использованием энергии ветра и солнца, либо вложить большие дополнительные средства в отработку и применение технологий избавления от побочного продукта — СО₂. Себестоимость российского «зелёного» водорода может сделать его неконкурентоспособным. 

В этих обстоятельствах вряд ли можно всерьёз рассматривать схему, описанную в декабре прошлого года заместителем начальника департамента по транспортировке, подземному хранению и использованию газа компании Александром Ишковым. Он предложил построить на севере Германии, у выхода на сушу газопроводов «Северный поток-1» и «Северный поток-2» предприятие по получению водорода из российского природного газа. Углеродные отходы при этом должны либо утилизироваться немцами, либо каким-то образом отправляться обратно в Россию (отдельным трубопроводом для углекислого газа, например) для захоронения или утилизации. Усложнённо, дорого и в принципе бессмысленно. 

Предположим – хотя для этого потребуются серьёзные допущения, — что на два вопроса у нас найдут ответы и в стране возникнет коммерчески рентабельная водородная индустрия, производящая достаточные для экспорта объёмы. И тут уже появится третий вопрос: зачем доставлять водород за тысячи километров из России, если его можно дешевле и эффективнее делать на месте? Воды как сырья для электролитической технологии везде много, возобновляемые источники электроэнергии крепнут и множатся, и импорт водорода, полученного в далёкой России, – пусть даже «зелёными» методами – представляется попросту ненужным и дорогостоящим. 

Против российского варианта доставки водорода в Европу говорит и репутация «Газпрома», который не раз по политическим мотивам перекрывал каналы транспортировки природного газа и в итоге потерял имидж надёжного партнёра. Европейцы не просто провозгласили целью сократить зависимость членов ЕС от «Газпрома», но и принимают практические меры к достижению этой цели: развивают и строят терминалы по приёму сжиженного природного газа, прокладывают интерконнекторы через границы для переброски газа на случай перебоев в поставках из России. Замена части российского природного газа на российский же водород ничего не даёт для обеспечения энергетической безопасности Евросоюза и даже противоречит поставленным там стратегическим целям. 

Не случайно в фокусе внимания инициаторов развития водородного бизнеса в Европе те проекты, которые не имеют никакого отношения к российским поставщикам энергоносителей, если не считать долевого участия «Газпрома» в совместных предприятиях. Одно из таких совместных предприятий – Gascade (с германской фирмой Wintreshall) подписало минувшей весной декларацию о намерениях с компаниями RWE, Gasunie и Shell, чтобы создать инфраструктуру для доставки водорода с будущего предприятия на Северном море, где водород будут получать из возобновляемых источников. А к 2026 году в Германии появится и хаб по производству климатически нейтрального водорода. 

Это – генеральная линия развития водородной энергетики в Европе, да и в других частях света. Она делает ненужными и экономически невыгодными импортные поставки на дальние расстояния. Перспектива, мягко говоря, не благоприятствует ни газпромовских привычным приёмам торговли, ни российской правительственной водородной «концепции». Судя по всему, водородный бизнес в нашей стране придётся развивать именно для внутреннего рынка, чтобы не слишком отстать от мировых тенденций, а к иностранцам обращаться не как к покупателям нашего водорода, а ради сотрудничества в доступе к передовым технологиям.